15

красавиц работают в
нашем салоне

Пять

красавиц ждут
тебя сегодня

8-960-528-2828

Салон Элита - круглые
сутки в Ярославле

spotlight

Только для Вас

настоящий фейерверк наслаждений!

spotlight

Отдых

для души и тела!

Печать
PDF

Может быть

Индекс материала
Может быть
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Все страницы

Может быть, никогда,
Может быть, навсегда
Захочу с тобою рядом быть…
Фабричный» фольклор)

Когда вокруг меня много красивых стройных молодых девчонок, я начинаю жутко комплексовать. Правда, не всегда. Иногда я, наоборот, уверена, что лучше всех них вместе взятых. Я вижу это по восторженным взглядам мужчин. Им (взрослым и самонадеянным, так же как и молодым и нарочито раскованным) нравится мой переходный возраст. Из девушки, застенчиво-бесшабашной, в женщину, сдержанно-сексуальную и обаятельно-надменную. Юность притягательна и волшебна, как только что сорванная виноградная лоза с нежным молочным налетом на упругих ягодах; мой возраст ударяет в голову как терпкое молодое вино. Когда я стану старше, буду как вино выдержанное. Искушенное, с богатым букетом и многогранным ароматом, которое стекает по стенкам бокала каплями, оставляющими тонкий след и называющимися «слезы». И так далее, все лучше и дороже, пока вино не превратится в уксус…

Я сегодня опять все в том же клубе на Невском. Суббота; народу, как всегда в выходные, просто тьма. Я только что приехала сюда, с подругой и с легкой душой. Мне не грустно и не весело, не хочется ни пить, ни танцевать. Ни о чем не сожалею, ни к чему не стремлюсь. Может быть, не самое лучшее состояние для посещения ночного клуба. Но уж точно не самое худшее!

Я просто стою в центре зала, проходящие мимо меня толкают, но я их прощаю. Я жду, что произойдет дальше. Мне интересно. Рядом стоит компания баскетболистов. Мы с Ирой перекидываемся шутками. Интересно, они 2.10 или 2.20? И из какой команды? Русские или нет? И кое-что еще. Мы улыбаемся им. Они даже не обращают ни на кого внимания с высоты своего роста. Интересно, с какими девушками они встречаются? И встречаются ли вообще? Может быть, они все время заняты одним баскетболом. Вот только сегодня выбрались дружно в клуб, сбились группкой из пяти человек – самый низенький – чуть повыше двух метров, стоят со стаканами и бояться даже на кого-то посмотреть. Они все ужасно симпатичные; классно, не дешево по-европейски одеты; такие высокие и стройные; а стоят одни. Может быть, у них тоже есть какие-нибудь комплексы?

Пока я размышляю о баскетболистах, Ира переключает внимание на двух европейцев, подпирающих колонну напротив. Они точно не русские. Это видно по всему: по обуви, одежде, манере держаться, а главное – по выражению лиц. Один из них широко улыбается и подходит. Говорит о чем-то с Ириной. Он из Лондона. Страна происхождения обычно выясняется сразу. Работает на международную строительную корпорацию. Собирается строить здесь отель. Это ступенька номер два на информационной лестнице. Живет в «Невском Паласе». Хорошо. Это номер три. Номер ноль – то, что надо было заметить еще до начала разговора – это гладкое кольцо на безымянном пальце левой (он иностранец!) руки. Ира заметила. Ира заметила и свернула расспросы, перейдя на план «Б»: намекнула, что пора выпить и потащила его к бару. Потому что долго разговаривать с ним больше не о чем.


Эротический массаж Ярославль. Интимный массаж в салоне массажа. Массажный салон. Сауна. Баня. Проститутки Ярославля.


Пока они знакомились, а я молча стояла рядом, подтянулся и его товарищ: не подпирать же колонну одному. Хотя с ролью Атланта он вполне бы справился. Ростом он лишь немного уступал баскетболистам, мускулатурой даже давал им форы. И вот он напротив меня, представляется и дальше молчит. Его зовут Вильгельм. «Вильгельм – Завоеватель», ассоциирую я - «Начало 11 века, варварская, еще даже не средневековая Англия, благородные рыцари Круглого Стола и их Дамы сердца. Тристан и Изольда, Гвиневра и Ланселот. Love stories, прославленные в веках». Я, естественно, тоже говорю, как меня зовут, и не знаю, что сказать еще. Кажется, я краснею. Начинаю комплексовать. Когда такое было в последний раз, думаю, и не могу вспомнить. Он мне, наверное, нравится. Очень. Внешность у него нордическая. Шатен с едва заметной проседью, загорелый, голубые глаза, квадратные челюсти, резко очерченный подбородок, прямой нос…Достаточно тонкие губы… А я всегда любила пухлые…Западная Европа. То ли немец, то ли англичанин. Нет, друг его – англичанин. А этот, как выясняется, из Вены. Слава Богу, что в январе я сподобилась съездить в Вену. Теперь есть повод нарушить это неловкое двустороннее молчание. Рассказываю про отель «Империал», монархический стиль, собор Св. Штефана и как мне не понравились сами австрийцы. «А ты на австрийца совсем не похож», - делаю сомнительный комплимент ему – «они все были невысокие и некрасивые». Он благодарит и смеется. Тема исчерпана.


Если люди знакомятся и не знают, о чем говорить дальше, это ужасно. Про такое положение дел говорят: «Наступила неловкая тишина». Комфортно молчать с друзьями, родственниками, любимыми. Это знают все. Все знают, как мерзко себя чувствуешь, когда приходится молчать с чужим человеком. И судорожно придумывать тему, мучаясь вопросом, насколько натянутой и дурацкой она покажется со стороны. Вдвойне глупо познакомиться в ночном клубе, стоять друг напротив друга, в толпе, и ждать, когда же он наконец нарушит нелепое молчание вопросом: «Что Вы будете пить?».

Он не спрашивает. Спокойно попивает купленное до подхода ко мне пиво. Из бутылки, причем. Я закончила краткий рассказ про венские каникулы и опять начинаю чувствовать себя дурой. Он говорит, что любит людей, которые много ездят. Они open-minded. Да, я такая, подтверждаю я. Он тоже такой, добавляет он. И молчит дальше. Ну что тут будешь делать! Наверняка я ему не нравлюсь. Посматривает по сторонам. Я тоже. Никого лучше него нет. Зато полно красивых и молодых баб. Я готова заплакать. Он извиняется, мол, надо отойти поискать друга. Ну-ну, иди, а я ухожу в женскую комнату.

Я стою перед зеркалом и ужасно себе не нравлюсь. Не та кожа, не та фигура, не та одежда, не те волосы… можно не продолжать? Я замечаю все это вдруг! До этого было классно. Грустно. Выхожу, собираюсь домой. Настроение испорчено. Не мой вечер.

Он стоит на том же месте. Кого-то высматривает. «Неужели меня!?» - проносится наглой догадкой в голове. Подхожу, но так, боком, чтобы, если что, можно было притвориться, что шла к кому-то другому. Он рад. Сразу предлагает выпить. Но почему-то сам смущается, и по-немецки (до этого мы говорили на более доступном мне английском) несет какой-то бред про то, должен ли он платить за мой напиток. Мое лицо вытягивается в гримасу презрительного непонимания. И дело не в немецком. По отдельности все слова я поняла; в контексте – нет. По-русски бы я такую фразу тоже понимать отказалась. После повторного вопроса (смущается он все больше) я с сарказмом спрашиваю: «А что, разве в Вене это происходит по-другому?» и поднимаю левую бровь, якобы пытаясь вспомнить, как же это происходило у меня в Вене. Не знаю, насколько глубоко Вилли осознает неуместность своей шутки, но за мое чилийское шардоне расплачивается безропотно. А когда оказывается, что налили не чилийское и не шардоне (меня не обманешь!), так же безропотно заказывает и платит еще раз. Его поведение начинает мне нравится.

Я расслабляюсь. Мы садимся у бара. Какие же мысли сейчас носятся в его голове? Как бы я хотела это узнать. Пытается ли он оценить, кто я такая? Проститутка, которая банально попросит денег через десять минут разговора и один бокал вина? Простушка, которую можно напоить и попользовать бесплатно? А может быть, девушка, в которую он захочет надолго влюбиться? Пока не закончится четырехдневная командировка. О чем же ты думаешь, Вилли, щуря свои ясные, но хитроватые кельтские глаза? Я бы сейчас отдала многое, даже свою сумку от Christian Dior, чтобы это выяснить. Тем более, что она уже из позапрошлогодней коллекции.

Но австриец хитер. Просто так его не раскусишь. Он говорит на общие темы. Про погоду, путешествия по миру и другим городам России, про сложности, вставляемые российской бюрократией в колеса западного капитала. Он, как и его английский товарищ, тоже хочет строить отели. В Питере, Москве, Ярославле, Перми и Новосибирске. Интересный подбор городов, удивляюсь я.

Любите ли вы серьезные разговоры в неформальной обстановке первых часов общения с понравившимся вам мужчиной (женщиной)? Правильно. Точно так же не люблю их и я. Но вида не показываю. А Вильгельм просто телепат какой-то. Почуяв мой внутренний дискомфорт от обсуждения проблем сотрудничества с нашим национальным бизнесом, он, оглянувшись на все еще автономно кучкующихся баскетболистов, с уморительной гримасой втягивает голову в плечи и заявляет, что впервые чувствует себя таким низеньким. С его ростом метр девяносто пять. Отсмеявшись, я признаюсь, что следила за ребятами весь вечер, пытаясь понять, кто они и откуда. «А я к ним подходил и спрашивал, - говорит он. – Это русские, из «Динамо». Наконец-то мое любопытство удовлетворено. Тем более странно, что русские в родной стране и на родном языке не знакомятся с девушками. Не могут же они все впятером быть… Нет, не могут, отметаю неприятную догадку я. В конце концов, баскетбол – это еще не шоу-бизнес. Значит, все-таки комплексы…

Друг мой Вильгельм, может быть, есть они и у тебя? Что заставляет красивых, здоровых, умных и устроенных в жизни (более или менее) людей чувствовать себя неполноценными? Почему я, пока еще подсознательно, ощущаю в тебе какой-то надлом? Почему есть он во мне? А, может быть, и в тех ребятах из «Динамо»? Что мешает всем нам быть свободными и счастливыми? Хотела бы я знать.

Но все эти вопросы задавать тебе еще не время. Если вообще это время для нас когда-нибудь наступит. А пока ты предлагаешь мне куда-нибудь переместиться. Где не так шумно. Я хочу, но не уверена, куда, и стоит ли это делать. Нет, в любом случае, не в отель. Ах, ты ничего такого не имел в виду? Тебе просто нравится их бар? А мне не нравится. Не люблю бары в отелях, за редкими исключениями. Почему? А почему я должна любить?

«У тебя есть дети?» - спрашиваю я Вильгельма. Это мой конек. Люблю перебить разговор, зашедший в неприятное для меня русло, стратегически важным вопросом. Так я убиваю сразу двух зайцев: меняю направление беседы и застаю собеседника врасплох, не давая ему соврать. Для лжи всегда требуется больше времени, чем для правды. Две-три секунды заминки – и мне все ясно. «Нет» - отвечает он, подумав. По моей теории, это должно быть враньем. Но почему-то я ему верю. Так же как и в то, что он не снял обручальное кольцо перед выходом из номера отеля. Или перед поездкой в Россию. В то, что кольца не было. Я хочу в это верить; и я верю ему. И в то же время я сомневаюсь, потому что очень боюсь быть обманутой. Боюсь, что мне причинят боль.


Эротический массаж Ярославль. Интимный массаж в салоне массажа. Массажный салон. Сауна. Баня. Проститутки Ярославля.

Может быть, встать, уйти, познакомиться с другим мужчиной? Их тут много. Вон как вылупился на мой бюст под полупрозрачной красной блузкой этот испанец. Как бык на торреадора. Прямо глаза кровью налились. А с австрийцем явно что-то не так. Он допивает забракованное мной вино, а в моей голове два голоса обсуждают: уйти или остаться? Все доводы за то, чтобы уйти. За то, чтобы остаться, только один: я этого хочу. И я решаю, что пока буду с ним. Пока он сам будет хотеть. Может быть, у меня появятся причины потом об этом пожалеть. Но я обещаю себе, что жалеть не буду. В любом случае. Потому что никогда нельзя жалеть о принятых решениях и совершенных поступках. Можно только впоследствии поступать при похожих обстоятельствах по-другому. А жалеть о прожитой жизни нельзя. Как написал в одном из своих романов Милан Кундера, мы не можем поступить в одной и той же ситуации по-разному и сравнить результаты этих двух поступков. Поэтому, каким бы хорошим не был результат, где гарантии того, что он не мог бы быть еще лучше? И каким бы плохим он не был – еще хуже?

Я ухожу с Вильгельмом в ближайший ресторан. Нам обоим (надеюсь я!) хочется не толкаться в суматохе дискотеки и орать друг другу в ухо, а сидеть рядом на уютном диванчике, спокойно разговаривать и иногда прикасаться… Сначала в шутку – слегка хлопнуть по плечу… потом вдруг нежно взять за руку, когда возникнет пауза в разговоре… потом, посреди моего рассказа о том, как я покупала в Женеве часы Omega, которые сейчас на моей руке (конечно, настоящие, говорю я, как ты мог подумать?), он проводит рукой по моему лицу, почти не касаясь кожи. Я замираю. Ни часы, ни Женева не имеют никакого значения по сравнению с нирваной, накрывающей меня как волна блаженства. Я закрываю глаза и качаюсь на этой волне, без звуков, без мыслей, без ощущений, растворившись в первозданном счастье… На нас смотрят из-за соседних столиков. Молодые парни. Им смешно и немного завидно. Они без девиц. Мне неловко, но я горжусь, что я с Вилли. Он лучше их всех. Парни это понимают и перестают нас замечать. Он касается моих губ, чуть тронутых блеском…

Он делает мне много комплиментов. Ему, кроме часов, нравится мой английский, даже немецкий (чем он может нравиться, кроме смешных ошибок?), моя одежда (особенно полупрозрачная блузка) и крестик из белого золота, слегка стилизованный под изгиб кинжала и заостренный на конце. Это православный крест, спрашивает он? Нет, конечно. Это украшение. Настоящие кресты не могут быть с камнями, только у священников, объясняю ему. Но сама я формально православная. Хотя для меня это условность. Бог один. Он говорит, что католик. И добавляет, что мы, как православная и католик, легко можем повенчаться. Это не будет сильно противоречить канонам христианства. Религия-то, по большому счету, одна. Я соглашаюсь, хорошо, говорю, давай завтра в четыре часа дня. Только в каком храме? Мы решаем определиться на месте. Благо у нас тут в Питере все рядом: и православные, и католические, и армянский… Только мечеть с синагогой в стороне; да Бог с ними, нам и не надо.

В пять утра мы выходим на Невский. Народ постепенно разъезжается из клубов по домам. К выходу один за другим подкатывают желающие подработать частники. Я отхожу в сторону, останавливаю машину, которая устраивает меня. Иномарку поприличней. Разбитые Жигули игнорирую. Вдруг развалятся прямо под нами. Вильгельм одобряет мой выбор. Я называю водителю отель и свой адрес. Договариваюсь о цене. До отеля мы доезжаем за пару минут. Вилли приглашает в номер. Я хочу этого больше всего на свете. И отказываюсь. Даже от того, чтобы просто выпить в баре. Или он забыл, что я не люблю бары отелей? Пускай тренирует память; учит стихи, например. Он записывает мой телефон. Рядом телефон какой-то Доши. Что это за имя, спрашиваю я. Он говорит, одна девица оставила ему перед тем, как он познакомился со мной. Таких имен в России нет, смеюсь. Может быть, это была Даша? А в голове у меня уже крутиться бодрая реклама стирального порошка «Дося» с веселой хрюшкой на коробке, держащей сэкономленную на выгодной покупке денежку. Вот такие жизнерадостные, привлекательные с экономической точки зрения Доси и уводят у меня женихов. Но на себе экономить я все равно не дам. Я говорю, сколько надо заплатить за такси, желаю ему спокойной ночи, целую в губы и выпихиваю из машины. Дома я гадаю на рунах, потом с помощью маятника, роль которого выполняет крохотное колечко с бриллиантиком, подаренное мне давно одним молодым человеком. В того молодого человека я была почти влюблена. Его кольцо я никогда не надеваю.

Я задаю разные вопросы. Ответы меня радуют, в основном. В моей душе разливается свет надежды. Я засыпаю умиротворенной.

Следующий день воскресенье. Я пью кофе, встречаюсь с подругой, и мы, обходя лужи, идем в маленькую церквушку на Пискаревском. Это сруб. Внутри обалденно пахнет нагретой весенним солнышком сосной и плавящимся воском. Мы зажигаем свечи и долго молимся, каждая о своем. Бог строго смотрит на меня с иконы. Я всегда выбираю одну икону и разговариваю только с ней. Прошу о чуде, чтобы не гас во мне свет. Чтобы я выдержала искушения, какую бы форму они не принимали. Чтобы мне дали ясность видения, способность отделять зерна от плевел, истинное от ложного. Объясняю Богу, что я больше не хочу иллюзий и обмана. И сама не хочу обманывать (хотя мне без этого совсем не обойтись; уж такая я!), по крайней мере, близких людей. Прошу, чтобы он направил свет в душу человека, которого я полюблю. Чтобы этот человек тоже все понял и перестал сопротивляться чему-то настоящему. Только в том случае, если оно будет настоящим. А иначе не надо ничего…

Потом возвращаюсь домой. Дома, как всегда, много разных дел. Но я время от времени возвращаюсь в мыслях к австрийцу. Когда я думаю о нем особенно долго, он звонит. Я очень рада, потому что он мог не позвонить вообще. Многие так делают, особенно после отказа подняться в номер. Он рассказывает, куда ездил на ланч с деловыми партнерами. Потом мы договариваемся о встрече. Я тщательно собираюсь, продумывая каждую мелочь своего внешнего вида и внутреннего состояния. Делаю косметическую маску, укладываю волосы детскими кудряшками (благо для этого их достаточно слегка намочить), наношу едва заметный макияж, чтобы выглядеть максимально молодой и неискушенной; надеваю кожаную юбку и короткий норковый жакет, чтобы соблазнять. Духи с восточными пряностями и нотой орхидеи…


Он хочет идти в кафе, но на мне экономить не надо. Я привожу его в один из своих любимых японских ресторанов. Мы в зале одни. Наше уединение нарушают только рыбки в бассейне и, иногда, по-японски бесшумные белокурые официантки. Дружеская беседа несет нейтральный характер…

Мы обсуждаем литературу, изобразительное искусство, политику, экономику и различные социальные аспекты жизни народов наших стран, как вдруг он заявляет мне ни с того ни с сего, что женится не собирается никогда. И детей заводить не намерен. Я фирменно поднимаю левую бровь, выдерживаю недолгую паузу и продолжаю прерванную нелепым замечанием беседу. Как бы молча давая понять, что никто его, дурака, и не заставляет. Я, по крайней мере, даже близко никаких намеков не делала! Честное слово.

Потом я веду Вилли в другое модное местечко, недалеко от его гостиницы, где мы пьем вино. Там обычно собирается молодежь с претензией на продвинутость. Как много «Дось» вокруг, в белых ботфортах и с торчащими из низко посаженных джинсов трусиками – стрингами, думаю про себя я, и с удовольствием отмечаю, что Вильгельм смотрит на них без интереса. По крайней мере, пока я рядом. Парней тоже много, но я с гордостью осознаю, что мой – лучше всех. Несмотря на мелкие недостатки.

Он просит проводить его до гостиницы. Вдруг заблудится. Я провожаю и задерживаюсь в его номере. Несколько часов мы просто целуемся. Таким нежным со мной не был никто. Он обнимает меня и прижимает к груди. Уткнувшись лицом в его огромные бицепсы, я чувствую себя маленьким ребенком, которого есть кому защитить. Я под очень надежной защитой! В голову заползает предательская мысль, что это не надолго! Я отгоняю ее. Есть только сейчас. Сейчас и вечность, перетекающие друг в друга. А если передо мной - вечность, наполненная счастьем, о чем мне волноваться? Мы почти ничего не произносим. Вильгельм только признается, что тоже чувствует себя счастливым. И что плакал, когда первый раз смотрел «Титаник». Я ехидно хихикаю. Хотя сама тоже плакала. Потом мы засыпаем. Под разными одеялами. И больше ничего. И какого черта я должна перед вами отчитываться?! Извините, сорвалось…

Утром у меня красные щелочки-глаза. Потому что мне нечем было смывать косметику, и я заснула с тушью на ресницах. Он долго целует меня, не почистив зубы, и мне совсем не противно. Он шутит, что я похожа на китаянку. Я выражаю надежду, что ему нравятся женщины Востока.

Весь день он занят. Я тоже. Мы встречаемся на следующий день. Это его последний вечер в Питере. Завтра рано утром самолет в Сыктывкар. Мы сидим в том же модном местечке, что и за день до этого. Едим острый тайский суп Там Ям. Он снова ни с того, ни с сего объявляет, что не собирается жениться. На этот раз я не выдерживаю такого откровенного издевательства над своими чувствами и рассказываю ему преувеличенно-жуткую историю про своего старого одинокого знакомого, который тоже вечно кричал, что ни жена, ни дети ему не нужны, и неожиданно быстро, в течение полугода спился. Ему было чуть за пятьдесят. Не раз, вызывая ему нарколога, я была свидетелем его пьяных откровений и истерик, когда он клял себя за эгоистический идиотизм и просил родить ему ребенка за любую сумму денег. Но для него было слишком поздно. Однажды он чуть не избил меня, дожидаясь врача с капельницей, и на этом наше общение закончилась. Не знаю, что стало с ним. Вряд ли что-то хорошее.

Вильгельм выслушивает внимательно и говорит, что многие из его друзей имеют по паре детей и столько же разводов. Я возражаю, что есть счастливые семьи. Он рассказывает, что прожил с одной девушкой семь лет, после чего разошелся. Я молчу. Мне в ответ рассказать нечего. Я ни с кем не жила и ни с кем не расходилась. И вообще мне выбор темы не нравится. Я глажу его по загорелой мускулистой руке и стараюсь подумать о чем-нибудь другом…

Я опять провожаю Вилли до номера. Вернувшись домой в три часа ночи (чтобы не ощущать себя утром китаянкой), я, перед тем, как лечь спать, пишу стихи:

Я сделала то, что сделала.
Романтических слов не нашла.
С ним простилась. Походкою смелою
Под прицелами камер прошла. 

Коридор оказался извилистым.
Только мысль в голове прямой,
Что, пульсируя в венах пружинисто,
Издевалась: «Ну что? Он твой?» 

«И чего ты добилась, глупая?
Или думала, все по плечу?
Сколько раз повторяла тупо я:
Лишних связей уже не хочу!!!» 

«Замолчи!» - ей ответила резко.
Вот и лифт. Я нажала «вниз».
Только после добавила веско:
«Не боюсь я ни боли, ни крыс, 

Ни ночей, одиноких и страшных,
И ни встреч, проведенных вничью.
А боюсь, что себя я напрасно
Мыслями о корысти лечу». 

Я спустилась и вышла на Невский.
Мне охранники пялились вслед.
И себе я призналась честно,
Что устала от мелких побед. 

И пускай потерплю пораженье.
Ведь на что нам надежда дана?
Будет день. Будет снова сраженье.
Впрочем – нет. Ведь любовь – не война. 

***

Вильгельм улетел утром, как и обещал. Имейла он мне не оставил. Сказал, что на работе персональную переписку не ведет, а дома Интернетом не пользуется. Смс-ки очень личного характера (например, с употреблением слова «дорогой») попросил не слать. Мотивируя тем, что может прочитать секретарша. И начать сплетничать. А сплетни для австрийского бизнесмена – страшное дело. Даже для неженатого. Конечно, я загрустила и пошла к гадалке. Но гадалка поклялась, что он официально не женат; детей нет. И очень сильно боится жениться. У него по этому поводу психика нарушена, потому что была какая-то травма. Ему к психологу, оказывается, надо ходить. Что лучше с ним не связываться, разве что я так сильно хочу за него побороться… Я призналась ей, что хочу.

Сегодня воскресенье. Он улетел четыре дня назад. Пишет смс-ки и звонит мне каждый день. Я очень этому радуюсь. Мне его не хватает. Я даже молилась за него в католической церкви. Вчера он написал, что идет в ночной клуб. Но «Доси» рядом с ним нет. Я ответила, что для меня это большое облегченье. Несмотря на запрет, послала нежные поцелуи хорошему мальчику. Вилли почему-то тут же стал меня пугать, что может найти «Досю» и, не отходя от кассы, стать плохим (наверное, почуял в моем послании матримониальную угрозу). Я в такой возможности не сомневалась. Просто выразила свое соболезнование в случае подобного развития событий… И пожелала ему спокойной ночи.

Ну, пожалуй, и все. И вот я сижу за ноутбуком и достукиваю последние строчки. Сейчас я закончу, выключу компьютер, выпью теплого обезжиренного молока с медом и лягу спать. Может быть, когда-нибудь я продолжу эту историю?

***

Там, где не создано время,
Где не курится ладан в церквах,
Мы вдвоем, забытые всеми,
Утопаем по пояс в цветах.

Там, где не важны маршруты,
Где нет ни глубин, ни высот,
Мы не делим любовь на минуты,
И никто нас нигде не ждет.

Ну а здесь, где пространство и время,
Высота, ширина и длина,
Мы – как точки в неясной схеме;
Между нами прямая длинна.

У меня рядом много пророчеств,
Что сбываются день ото дня.
Ну а ты – ты вообще не хочешь
Приближаться, кого-то виня.

Ты встречаешь множество разных,
Попадаешь в их хоровод…
В этом мире полно соблазнов,
Он собраться тебе не дает.

Да и я не намного лучше.
Засосало в порочный круг,
Где боль и любовь неразлучны,
И питаются дымом разлук.

Но, встретив тебя, я верю:
Ты тоже на все готов,
Чтоб, обиды забыв и потери,
Совместить оси наших миров.

Автор: Анна Снеткова



Интересная статья? Поделись ей с другими:

Комментарии   

 
elitayar.info
0 #1 elitayar.info 26.08.2016 09:01
Здесь дорогие и дешевые проститутки Рыбинск, проститутки Углич, проститутки Ростов Великий, на все вкусы и предпочтения
www.elitayar.info.
Цитировать
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Работа у нас

home jobЕсли ты чертовски привлекательна и обаятельна, твой возраст от 18 лет, то мы можем предложить тебе работу, стабильная, высокая з/пл + бонусы (ежедневные выплаты), молодой и дружный коллектив. Обучение, проживание, оплата проезда. Высокооплачиваемая работа для девушек в сфере досуга и развлечений Ярославля.

Заполнить анкету

Индивидуалки Ярославля

Индивидуалки ЯрославляВы найдете на нашем сайте огромный выбор интим-услуг для досуга которые предлагают индивидуалки Ярославля. Можете быть уверенны, что все изображения имеющие статус проверенно - реальные и проверенные анкеты путан Ярославля.

Интим досуг Казани на PUTANA4YOU.PRO

Рейтинг@Mail.ru
spotlight

Апартаментыклассический элегантный стиль

Номера выполненны в классическом элегантном стиле, они просторны и уютны. В аппартаментах найдется много необходимых и приятных мелочей для того, чтобы как можно интереснее провести время с очаровательной массажисткой, проституткой Ярославля.
spotlight

Приглашаемв нашу уютную сауну

spotlight

Выездна дом, за пределы Ярославля

Массажистки, проститутки Ярославля выезжают не только по городу Ярославлю. Проститутки приедут к вам, если вы находитесь в Ростове, Рыбинске, Тутаеве или Угличе. На ваш выбор более 15 лучших массажистки, проститутки Ярославля. Очаровательная массажистка, проститутка в Ярославле скрасит ваш досуг. Она будет той прекрасной незнакомкой, которую вы видели в ваших фантазиях, жрицей любви, способной исполнить любое ваше желание или каприз.